Будь у меня получше со здоровьем, я бы, наверное, тут же согласился.
Сейчас трудно сказать, что бы изменилось для меня в результате. Вполне
возможно, что меня послали бы в ..
У Хосе Аркадио Буэндиа, не успевшего еще утешиться после неудачи с магнитами, тут же родилась мысль превратить лупу в боевое оружие. Мелькиадес, как и в прошлый раз, попробовал было отговорить его...
Вот так штука! Например, Адам! И Аркрайт, и Уатт, и Стефенсон,
и Уитни, и Франклин, и Фултон, и Морзе, и Элиас Хоу, и Эдисон, и Грэхем
Белл, и Линкольн, и Вашингтон, и...
Сейчас, когда я взялся за перо, чтобы на досуге и в полном уединении (я, кстати сказать, еще здоров, хотя и чувствую себя усталым, очень усталым, так что писать придется понемногу, с передышками), итак, когда я собрался четким, красивым почерком, который мне дан от бога, поверить долготерпеливой бумаге свою исповедь, меня вдруг взяло сомнение - достаточно ли я просвещенный и образованный человек, чтобы справиться с этой задачей. Но поелику я собираюсь рассказывать о своей собственной жизни, своих собственных страстях и заблуждениях, то материал, разумеется, мне знаком досконально, и сомневаюсь я лишь в своем умении с должным изяществом и тактом излагать события; хотя тут, по-моему, законченное образование играет меньшую роль, нежели прирожденные способности и светское воспитание. А таковое я получил, ибо происхожу, из, что называется, "хорошей", хотя и непутевой, бюргерской семьи. Я и моя сестра Олимпия довольно долгое время находились под присмотром гувернантки из Веве, которой впоследствии пришлось покинуть наш дом по причине чисто женского соперничества, возникшего между ней и моей матерью. Дело касалось моего отца. Мой крестный Шиммельпристер (*1), с которым меня связывали самые дружеские отношения, был весьма уважаемым художником, и в нашем городишке его неизменно величали господином профессором, хотя этот почетный титул вряд ли был официально ему присвоен. Отец же мой, несмотря на свою тучность, отличался удивительной легкостью движений и очень заботился об изысканной ясности своей речи. В его жилах текла унаследованная от бабки французская кровь; годы учения он провел во Франции и уверял, что знает Париж как свои пять пальцев. Ему нравилось вставлять в разговор словечки вроде: "c'est ca", "epatant" или "parfaitement" [это так; удивительно; чудесно (франц.)], - произношение у него было великолепное; любил он и обороты вроде "О, я это гутирую" - и до конца своих дней оставался любимцем женщин. Но возвращаюсь к моим врожденным стилистическим способностям; на них я полагался всю свою жизнь и думаю, что могу положиться и сейчас, при этом первом своем выступлении на литературном поприще. Вообще же свои заметки я буду писать с полнейшим чистосердечием, не страшась упреков ни в тщеславии, ни даже в бесстыдстве, ибо что проку в воспоминаниях, ежели они не откровенны!
Я родился в Прирейнской области, в благословенном краю, где мягок не только климат, но и рельеф местности не знает резких переходов, в краю густонаселенном, обильном веселыми городами и деревушками и едва ли не самом очаровательном на земле.
... - Понятия не имею, где они встретились. В Нью-Йорке, ко- нечно, но вот где именно? Она на пять лет моложе меня - ей только семнадцать, и общих друзей у нас нет. Да и вообще, той близости, которая бывает между родными сестрами, у нас ни- когда не было. Наши родители сейчас в Европе. Они не пережи- вут этого. Я должна ее найти до их возвращения. - Угу, - сказал он. - Они приезжают первого числа. У Спейда загорелись глаза. - Значит, у нас еще есть две недели. - Что с ней стряслось, я не знала, пока не получила письма. Я с ума сходила. - У нее задрожали губы. Руки продолжали мять сумочку на коленях. - В полицию я не обращалась - а вдруг она действительно замешана в чем-то серьезном, - хотя страх за ее жизнь постоянно гнал меня туда. Посоветоваться мне было не с кем. Что делать - я не знала. Что я могла сде- лать? - Разумеется, ничего, - ответил Спейд. - Но тут пришло ее письмо? - Да, и я сразу же послала ей телеграмму, умоляя вер- нуться домой. Я послала ее сюда, на главный почтамт, "до во- стребования". Другого адреса она мне не дала. Я ждала целую неделю, но не получила от нее никакого ответа, ни словечка. Время шло, возвращение родителей приближалось. Вот я и приехала за ней в Сан-Франциско. Написала, что еду. Наверное, зря я это сделала? - Может, и зря. Порой сразу и не сообразишь, что делать. Вы ее не нашли? - Нет, не нашла. Я написала, что буду ждать ее в отеле "Сент-Марк", и умоляла прийти поговорить со мной, даже если она не думает возвращаться домой. Но она не пришла. Я ждала ее три дня, но она и сама не появилась и не прислала мне хотя бы записочки. Спейд кивнул белокурой мефистофелевской головой, со- чувственно нахмурился и сжал губы. - Ужас, - сказала мисс Уондерли, вымученно улыбаясь. - Сидеть вот так... ждать... не зная, что с ней произошло или, мо- жет, сейчас происходит. - Улыбаться она более не пыталась. Ее била нервная дрожь. - Кроме адреса "до востребования" у меня ничего не было. Я написала ей еще одно письмо и вчера днем пошла на почту. Я пробыла там до темноты, но сестра не пришла...
