-- "Убийство?" -- "Все окрестности обшарили". -- "Похищение?" -- "Да кто его мог похитить? И с какой стати? Что он -- богач какой--нибудь или важная шишка? Их показывали по телеку...
Манну о Гете. Ценность романа-биографии как жанра, по нашему убеждению, в том, что он не столько анализирует и обобщает (на этом поприще исследователь может и превзойти художника-беллетриста), сколько воссоздает образ героя в его неповторимой жизненности. Проникновение в душевный мир гениального человека, способность сообщать всем его словам и поступкам печать неподдельной гениальности независимо от справедливости или несправедливости авторской концепции - вот что здесь главное. В этом-то главном, решающем пункте Томас Манн добился полной победы, сколько бы мы ни оспаривали его тогдашних взглядов на искусство и на самого Гете, - взглядов, которые лучше всего опроверг он сам своим позднейшим творчеством, и в первую очередь "Доктором Фаустусом". "Лотта в Веймаре" писалась в годы добровольного изгнания Томаса Манна, когда на его родине бесчинствовала банда гитлеровцев. Это книга большого и гордого одиночества, озаренного глубокой верой в то, что Германия - не они, а он, Томас Манн, один из достойнейших ее сынов; в ней - заклинание прошлого без неразумного намеренья претворить его в настоящее и все же не без тайной надежды воздействовать им на современность. Это роман и вместе с тем книга раздумий. Ее манера и стиль напоминают облегченного Гете-прозаика, автора "Правды и поэзии" и философских глав "Вильгельма Мейстера". Удивительнее всего, что некоторые страницы, некоторые отношения автора к изображаемому идут от Достоевского, но это в большей степени полемика, чем единомыслие с ним. Ибо истинный пафос книги, как, впрочем, и всего творчества Томаса Манна, в преодолении мира темных страстей и порывов, страшного подполья светом благого разума. Мир неустройства, жестокой нелепицы непомерно громаден. Быть унесенным, смытым кипящей стихией неукрощенной природы и социального зла так легко и так "естественно", что раскрепощать эти темные силы не только не дело искусства, но даже нечто исконно враждебное искусству. Искусство - преодоление бесформенного. Образ плотины из второй части "Фауста" - прототип не только грядущей, но и всякой культуры. Такова заветная мысль Томаса Манна. Искусство потому так и занимало воображение писателя, что он усматривал в нем закон и подобие, общие для всякого культурного созидания, для всего этического мира. Пример искусства - вот чем Томас Манн предлагает руководствоваться человеку. В чем же существенный смысл этого "примера"? Но прежде чем ответить на этот вопрос (в сложной, во многом и просто неверной его постановке автором "Лотты"), несколько замечаний о форме, о манере и стиле этой книги. "Лотту в Веймаре" отличают прозрачность и чистота речи, то большое словесное искусство, которое кажется самой безыскусностью - так точно оно соразмерено с изображаемым.
... Летело не так уж много народу: двадцать один пассажир. Десять человек в первом салоне и одиннадцать -- во втором. Первый и второй пилоты и два стюарда. Шум моторов в пассажирских салонах был столь искусно приглушен, что не нужно даже закладывать уши ватой. Но все же разговаривать трудно, и оставалось только одно -- думать. Взяв курс на пролив Ла-Манш, "Прометей" гудел над Францией, и каждый из пассажиров размышлял о своем. Джейн Грей окончательно решила: "Ни за что не стану смотреть на него!.. Не буду! Нельзя. Лучше смотреть в окно и мечтать. Это самое верное. Буду вспоминать все с самого начала и успокоюсь". Мысленно она вернулась к тому, что называла началом -- ко времени, когда покупала билет для поездки. Билет стоил так дорого, но это было так восхитительно... Смех и оживленный гомон наполняли парикмахерский салон, в котором работала Джейн и еще пятеро таких, как она, молоденьких девушек. -- А что бы ты предприняла, если б выиграла, дорогая? -- Трудно сказать... Планы, мечты, споры... "Большой приз" она не получила, но выиграла целых сто фунтов! -- Истрать половину, а другую прибереги. Никогда не угадаешь, что может произойти. -- На твоем месте, Джейн, я бы предпочла всему хорошую меховую шубку! -- А не лучше ли прогуляться по морю?! При мысли о морской прогулке сердце Джейн дрогнуло. В конце концов она твердо решила остановиться на таком варианте: неделю она проведет в Ле Пине. Многие из ее подруг уже побывали в Ле Пине или собирались ехать туда... Джейн своими чуткими, умными пальцами ловко перебирала и распределяла пряди, укладывала их в послушные локоны и, задавая клиентке обычные вопросы: "Сколько времени вы не делали прическу, мадам?", "Почему ваши волосы такого неодинакового цвета, мадам?" "Чудесное лето, не правда ли, мадам?"-думала: "А почему бы и мне не отправиться в Ле Пине?" Теперь, выиграв сто фунтов, она могла бы позволить себе подобное удовольствие. Одежда не представляла для нее проблемы...
