>прошлую субботу, и молодые ездили венчаться в большом автомобиле, украшенном белыми лентами, что об этом была заметка у них в газете, и что она, конечно, знает, что Чарли в..
Hier war es wXrmer als zwischen den breiten BXumen. Die Grillen zirpten in dem Grase, das hart am Wasser in dXnnes Schilf Xberging. Der mondhelle Fluss gab ein mildes Licht. Sie schwiegen beide eine Weile und blickten auf das Wasser. Dann aber horchte er ganz erschXttert, denn der Ton, den er vor einer Woche vernommen, dieser leise, nachdenkliche und sanfte Ton berXhrte ihn wieder. "Seit wann haben Sie Ihr Gebrechen, Herr Friedemann?" fragte sie. "Sind Sie damit geboren?" Er schluckte hinunter, denn die Kehle war ihm wie zugeschnXrt. Dann antwortete er leise ,und artig: "Nein, gnXdige Frau. Als kleines Kind lieX man mich zu Boden fallen; daher stammt es." "Und wie alt sind Sie nun?" fragte sie weiter. "DreiXig Jahre, gnXdige Frau." "DreiXig Jahre", wiederholte sie. "Und Sie waren nicht glXcklich, diese dreiXig Jahre?" Herr Friedemann schXttelte den Kopf, und seine Lippen bebten. "Nein", sagte er; "das war LXge und Einbildung." "Sie haben also geglaubt, glXcklich zu sein?" fragte sie. "Ich habe es versucht", sagte er und sie antwortete: "Das war tapfer." Eine Minute verstrich. Nur die Grillen zirpten, und hinter ihnen rauschte es ganz leise in den BXumen. "Ich verstehe mich ein wenig auf das UnglXck", sagte sie dann. "Solche SommernXchte am Wasser sind das Beste dafXr." Hierauf antwortete er nicht, sondern wies mit einer schwachen GebXrde hinXber nach dem jenseitigen Ufer, das friedlich im Dunkel lag. "Dort habe ich neulich gesessen", sagte er. "Als Sie von mir kamen?" fragte sie. Er nickte nur. Dann aber bebte er plXtzlich auf seinem Sitz in die HXhe, schluchzte auf, stieX einen Laut aus, einen Klagelaut, der doch zugleich etwas ErlXsendes hatte, und sank langsam vor ihr zu Boden. Er hatte mit seiner Hand die ihre berXhrt, die neben ihm auf der Bank geruht hatte, und wXhrend er sie nun festhielt, wXhrend er auch die andere ergriff, wXhrend dieser kleine, gXnzlich verwachsene Mensch zitternd und zuckend vor ihr auf den Knien lag und sein Gesicht in ihren SchoX drXckte, stammelte er mit einer unmenschlichen, keuchenden Stimme: "Sie wissen es ja ... Lass mich ... Ich kann nicht mehr ... Mein Gott ... Mein Gott ..." Sie wehrte ihm nicht, sie beugte sich auch nicht zu ihm nieder. Sie saX hoch aufgerichtet, ein wenig von ihm zurXckgelehnt, und ihre kleinen, nahe beieinanderliegenden Augen, in denen sich der feuchte Schimmer des Wassers zu spiegeln schien, blickten starr und gespannt gradeaus, Xber ihn fort, ins Weite. Und dann, plXtzlich, mit einem Ruck, mit einem kurzen, stolzen, verXchtlichen Lachen hatte sie ihre HXnde seinen heiXen Fingern entrissen, hatte ihn am Arm gepackt, ihn seitw
Кэрол (задыхаясь, но торжествующая). Я нашла... эту коробку... с накладными бакенбардами и всякой всячиной... Хейзел (торжествуя). Я знала, что ее не выбросили! Кэрол. Никто не посмел бы ее выбросить. (Протягивает коробку с открытой крышкой). Гляди!
Хейзел запускает туда руку.
Кэрол. Да не хватай же! Хейзел (не сердясь). Должна я посмотреть или нет, дурочка?
Обе, как дети, жадно обследуют содержимое коробки.
Хейзел. Я возьму вот это. (Выуживает большие висячие усы.) О-о... и это! (Вытаскивает толстый привязной нос.) Кэрол (великодушно). Ладно, только не забирай все самое хорошее, Хейзел! Кей и Мэдж тоже ведь захотят. Я думаю, Кей должна выбирать первой. В конце концов, это ведь ее рождение, и ты знаешь, как она обожает шарады. Мама отсюда ничего не возьмет, потому что, наверно, захочет облачиться во что-нибудь пышное и изображать испанку, или русскую, или кого-нибудь еще. Что ты делаешь? Хейзел (отворачивается, чтобы приладить нос и усы, ей это удается, хотя они и не очень прочно держатся. Поворачивается лицом к сестре; басом). Доброе утро, доброе утро! Кэрол (взвизгивает от восторга). Мистер Пеннимэн! Знаешь, Хейзел, тот, из писчебумажной лавочки? Который так медленно-медленно покачивает головой, когда объявляет, что Ллойд-Джордж никуда не годился. Будь мистером Пеннимэном, Хейзел! Давай! Хейзел (обыкновенным голосом). Не смогу, Кэрол, и видела-то его всего раза два, а так я не бываю в этой лавке.
Алан заглядывает в комнату и усмехается, увидев Хейзел. Это застенчивый, тихий молодой человек лет двадцати с небольшим; он может слегка заикаться. Одет довольно небрежно, по-будничному.
Кэрол (оборачивается и замечает его). Входи, Алан, и не давай подглядывать другим.
Алан входит.
Кэрол. Ну, разве она не точь-в-точь мистер Пеннимэн из писчебумажной лавочки, тот, что ненавидит Ллойд-Джорджа? Алан (застенчиво улыбаясь). Похоже...
